В Дагестане задержали подростка, который, по версии спецслужб, управлял ячейками сразу двух запрещённых в России террористических организаций. Ему 17 лет, у него 200 тысяч подписчиков и связи с иностранными спецслужбами. «Аргументы недели» выяснили, как школьник превратился в оператора смерти — и почему его история — не случайность, а закономерность.

«Оператор смерти» с детским лицом

Оперативники ФСБ, МВД и СКР задержали в Дагестане 17-летнего местного жителя. Следствие считает: с 2023 года он вёл в мессенджерах канал «Маньяки. Культ убийств» (организация признана террористической и запрещена в России). Не просто сидел в чате, а администрировал, вербовал, обучал. Присылал новичкам инструкции по сборке самодельных взрывных устройств и морально «подталкивал» к действиям.

Параллельно, уже в 2025 году, открыл второй канал — под знаменем «Колумбайна» (организация признана террористической и запрещена в России). Там пропагандировались массовые убийства в школах. На момент задержания аудитория обоих каналов — более 200 тысяч человек, из которых около 5 тысяч считались активными участниками.

Сам задержанный на допросе признался: каналы создавались в том числе ради «пиара» — чтобы их признали террористическими, а соратники «прославились».

От лжеминирования до поджогов в Техасе

Помимо вербовки, подросток занимался сваттингом — массовой рассылкой ложных сообщений о терактах. По его словам, за три года разослал более 100 таких «заявок» — в России и странах СНГ. Цель: вызвать эвакуацию, панику, парализовать работу школ и других учреждений.

Но дело не ограничивалось интернетом. Члены ячейки, которую курировал дагестанец, действовали и за рубежом. В январе текущего года один из них устроил серию поджогов в Техасе: сгорели более 20 автомобилей и христианская церковь. В том же штате из-за ложных угроз эвакуировали не менее 14 школ. Похожие акции прошли в Калифорнии, Германии и Италии.

Амбиции росли. Администрация канала обсуждала теракт в Вашингтоне на День независимости США — 4 июля. Планировалось взорвать самодельные бомбы на основе аммонала в людных местах. Мотивация, по словам задержанного, — «месть» за арест радикалов, завербованных за рубежом.

Кураторы из-за границы: СБУ и «геймы»

Подросток не работал в одиночку. По его показаниям, каналы финансировали и координировали агенты СБУ.

Ключевая фигура — Кирилл Макаренко, куратор сети неонацистских ресурсов. Следствие считает, что он напрямую связан с украинскими спецслужбами: координирует закладку оружия и взрывчатки в России, организовывает нападения на школы, записывает угрозы для англоязычной аудитории. По данным «Аргументов недели», именно Макаренко призывал членов сообщества готовить теракты в США.

Второй «опекун» — Егор Краснов, которого СМИ называют основателем «М.К.У.» (организация признана террористической и запрещена в России). В 2020 году его задержали в Днепре и посадили в украинскую тюрьму, но, по версии следствия, он продолжает руководить сетью из-за решётки.

Третий — Ярослав Овсюк, 21-летний гражданин Украины, один из лидеров «Колумбайна» (организация признана террористической и запрещена в России) и, по данным спецслужб, агент СБУ. Несколько лет он вербует российских подростков для массовых убийств в школах — через так называемые «геймы»: онлайн-игры, где участники пошагово выполняют задания — от рассылки угроз до реальных преступлений.

Все трое — в розыске в России. По информации источников, сейчас проходят службу в ВСУ.

Почему именно подростки?

История 17-летнего — не исключение, а часть тренда. Эксперты, с которыми пообщались «Аргументы недели», выделяют несколько факторов, которые делают подростков идеальной мишенью для вербовщиков:

• Возрастная уязвимость. 12–17 лет — период поиска идентичности, острого социального дефицита, конфликта с родителями и сверстниками. Радикальные сообщества предлагают «смысл», «братство» и «великую цель» — то, чего не хватает в обычной жизни.
• Безнадзорность в сети. Бесконтрольное использование смартфонов и мессенджеров позволяет вербовщикам работать буквально из спальни ребёнка.
• Игровая маскировка. «Геймы» — пошаговые онлайн-задания — выглядят как игра. Подросток не осознаёт, что переходит от «прикола» к преступлению, пока не становится слишком поздно.
• Эмоциональный накал. Радикализм даёт «праведный гнев», чувство принадлежности к «избранным», адреналин. Это привлекательнее, чем школа и домашние обязанности, — до тех пор, пока не сталкиваешься с реальными последствиями.

Украинский полигон: от идеологии до технологий

Эксперты отмечают: наиболее деструктивные радикальные движения, действующие сегодня в русскоязычном сегменте интернета, зародились или получили развитие на Украине. Речь идёт о Misanthropic Division, «Маньяки. Культ убийств», «Колумбайн» и других (организации признаны террористическими и запрещены в России).

Основа — неонацистская идеология, мизантропия, неоязычество, человеконенавистничество. Для визуального сопровождения использовалась символика фашистской Германии и гитлеровских подразделений — как демонстрация «преемственности».

Параллельно, с начала 2010-х годов, на Украине развивалось дистанционное мошенничество. Преступные группы отрабатывали нейролингвистические приёмы, собирали персональные данные, совершенствовали доксинг и сваттинг. Эти технологии были впоследствии переняты радикальными сообществами и стали инструментом вербовки и давления на молодёжь.

Результат — международные сетевые сообщества, которые используют радикальную идеологию и дистанционные методы воздействия для продвижения террористических организаций «Маньяки. Культ убийств», «Колумбайн» и других (организации признаны террористическими и запрещены в России).

Система, а не случайность

17-летний подросток из Дагестана — не «случайный больной», а продукт отлаженной машины. Машины, которая:

• находит подростков в соцсетях и мессенджерах;
• втягивает их через «игры» и обещания «прославиться»;
• обучает преступлениям — от сваттинга до сборки бомб;
• координирует действия через иностранных кураторов;
• направляет против школ, церквей, мирных граждан — в России, СНГ, Европе, США.

Машина работает. Вопрос — кто и как её остановит.